Неточные совпадения
По ней-то я и
наметил свой
маршрут.
28, 29 и 30 августа были посвящены осмотру реки Сяо-Кемы. На эту экскурсию я взял с собой Дерсу, Аринина, Сабитова и одного мула.
Маршрут я
наметил по реке Сакхоме до истоков и назад, к морю, по реке Горелой. Стрелки с вьючным мулом должны были идти с нами до тех пор, пока будет тропа. Дальше мы идем сами с котомками, а они той же дорогой возвращаются обратно.
По возвращении из экспедиции всегда бывает много работы: составление денежных и служебных отчетов, вычерчивание
маршрутов, разборка коллекций и т.п. Дерсу
заметил, что я целые дни сидел за столом и писал.
В ожидании парохода, который должен был привезти наши грузы, я решил отправиться в обследование реки Сыдагоу и
наметил такой
маршрут: перевалить через водораздел около Тазовской горы, спуститься по реке Сандагоу и опять выйти на реку Вай-Фудзин. На выполнение этого
маршрута потребовалось 6 суток.
Расспросив китайцев о дорогах, я
наметил себе
маршрут вверх по реке Тадушу, через хребет Сихотэ-Алинь, в бассейн реки Ли-Фудзина и оттуда на реку Ното. Затем я полагал по этой последней опять подняться до Сихотэ-Алиня и попытаться выйти на реку Тютихе. Если бы это мне не удалось, то я мог бы вернуться на Тадушу, где и дождаться прихода Г.И. Гранатмана.
Пришли мы в замок, как следует, бумагу подали — ждем, стоим. Любопытно мне — какую барышню везти-то придется, а везти назначено нам по
маршруту далеко. По самой этой дороге ехали, только в город уездный она назначена была, не в волость. Вот мне и любопытно в первый-то раз: что,
мол, за политичка такая?
Сердечная пустота требовала новых впечатлений, и он погнался за ними,
наметив себе
маршрут: Рим, Пиза, Генуя, Турин, Милан и Париж.
Говорили, будто одному из наиболее любимых путешественником лиц в его свите был предложен богатый подарок за то, если оно сумеет удержать герцога на определенное по
маршруту время. Это лицо, — кажется, адъютант, — любя деньги и будучи
смело и находчиво, позаботилось о своих выгодах и сумело заинтересовать своего повелителя рассказом о скандалезном происшествии с картиною Фебуфиса, которая как раз о ту пору оскорбила римских монахов, и о ней шел говор в художественных кружках и в светских гостиных.